Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает

Что за странноватые перемены совершаются порою в людской душе!

Гуинплен в одно и то же время был вознесен на верхушку и низвергнут в пропасть.

У него кружилась голова.

Кружилась вдвойне.

Кружилась от взлета и от падения.

Роковое сочетание.

Он ощущал, как поднимается, но не чувствовал собственного падения.

Новый горизонт всегда Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает стращает нас.

Перспектива помогает отыскать направление. Не всегда правильное.

Перед Гуинпленом в облаках открылся магический просвет – не ловушка ли это? – и через него проглянула густая синева. Такая густая, что ее можно было принять за тьму.

Он стоял на горе, с которой видны все земные королевства. Гора эта тем Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает страшнее, что в реальности ее не существует. Те, кто находится на этой верхушке, погружены в сон. Здесь искушает пучина, и она так сильна, что ад уповает соблазнить тут рай и бес возносит сюда бога. Обольстить вечность – какая странноватая надежда! Каково же биться человеку там, где сатана искушает Иисуса?

Дворцы, замки, могущество Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, достояние, все блага земные, мир бескрайних удовольствий, нечто вроде лучистой карты обоих полушарий, средоточием которых являешься ты сам, – какой страшный мираж!

Представте же для себя смятение души перед таким видением, появившимся в один момент и без за ранее пройденных ступеней, без предупреждения, без всяких переходов.

Гуинплен был подобен человеку, заснувшему Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает в кротовой норе, а проснувшемуся на шпиле колокольни Страсбургского собора.

Головокружение – это собственного рода ясновидение. В особенности то, которое, слагаясь из 2-ух обратных вращательных движений, увлекает вас сразу и к свету и к мраку.

Видишь и очень много и очень не достаточно.

Видишь все и не видишь Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает ничего.

Испытываешь состояние, которое создатель этой книжки именовал кое-где состоянием «ослепленного светом слепого».

Оставшись один, Гуинплен взволнованно зашагал взад и вперед по комнате. Вспышка всегда предшествует взрыву.

Обуреваемый нахлынувшими идеями, он не способен был усидеть на месте. Эта вспышка уничтожала все его прошедшее. Он вызывал в собственной памяти картины прошлого Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает. Удивительно: оказывается, мы отлично слышим то, к чему практически не прислушиваемся. Прочитанное шерифом в саутворкском подземелье показание погибших на урке сейчас до мельчайших подробностей выплыло в его мозгу; он припоминал каждое слово; этот документ раскрыл ему тайну его юношества.

Вдруг он тормознул, заложив руки за спину Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, и посмотрел на потолок либо на небо – словом, куда-то ввысь.

– Возмездие! – воскрикнул он.

Он походил на человека, вынырнувшего из воды. Ему казалось, что он лицезреет все: и прошедшее, и истинное, и будущее, озаренные неожиданным светом.

«Ах! – на уровне мыслей воскрикнул он, ибо можно восклицать и на уровне мыслей Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает. – Итак вот в чем дело! Я, означает, родился лордом. Сейчас все ясно. Меня похитили, продали, лишили наследия, покинули, обрекли на погибель! Пятнадцать лет труп моей судьбы носился по морю и, в конце концов, воспрянул и оживился. Я возрождаюсь. Я рождаюсь вновь! Я всегда ощущал, что под моими лохмотьями бьется Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает сердечко не обычного фигляра, и когда я обращался к людям, я сознавал, что если они стадо, то я не собака, а пастух! Пастырями народов, предводителями, правителями и владыками, – вот кем были мои праотцы; и я могу быть этим же! Я дворянин – у меня есть шпага; я барон – у меня есть шлем; я Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает маркиз – у меня есть шапка с перьями; я пэр – у меня есть корона. Ах! Все это отняли у меня. Я был рожден для света, меня низвергли во тьму. Изгнавшие отца продали малыша. Когда скончался мой отец, они вытащили из-под его головы камень изгнания, служивший ему изголовьем Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, они повесили этот камень мне на шейку и бросили меня в помойную яму. Эти разбойники, мучившие меня в детстве, как живы стоят передо мной, я опять вижу их. Я был кусочком мяса, который клевала на могиле свора воронов. Я исходил кровью, я орал от кошмара перед этими кошмарными призраками Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает. Ах, итак вот куда меня кинули – под ноги прохожим, чтоб меня попирали все, кому не лень; меня сделали последним из последних, ниже крепостного, ниже прислужника, ниже каторжника, ниже раба, – меня швырнули туда, где хаос преобразуется в вонючую клоаку, где все исчезает. И вот я выхожу из нее! Я воскресаю! Я Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает тут! Вот оно, возмездие!»

Он сел, опять вскочил, сжал голову руками и снова принялся ходить, продолжая собственный бурный монолог:

«Где я? На высоте! Куда я попал? На верхушку! Эта верхушка, этот купол мира, это величие и всемогущество – мой родной дом. Я один из богов, обитающих в этом воздушном недостижимом храме Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает! Я в нем живу. Эта верхушка, на которую я смотрел снизу, лучи которой так ослепляли меня, что я закрывал глаза, этот неприступный замок, эта несокрушимая крепость счастливцев – я вхожу в нее! Я поднялся к ней. Я тут. О решающий поворот колеса судьбы! Я был понизу – и очутился Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает наверху. Наверху – и навечно! Я – лорд, у меня будет пурпуровая мантия, зубчатая корона, я буду находиться при коронации правителей, принимать их присягу, буду судить министров и царевичев, я буду жить собственной истинной жизнью. Из пучины, куда низвергли меня, я возношусь к самому зениту. У меня есть дворцы в городке и за Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает городом, сады, охотничьи угодья, леса, кареты, миллионы, я буду давать пиры, буду писать законы, буду услаждаться всеми радостями жизни; бродяга Гуинплен, не имевший права сорвать полевой цветок, будет срывать с неба звезды!».

Грустно вторжение мрака в людскую душу! В том Гуинплене, который был ранее героем, ну и сейчас Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, пожалуй, не закончил быть им, вышло вытеснение величия морального жаждой величия вещественного, Губительная перемена. Ликвидирование добродетели сонмом налетевших бесов. Неожиданность, поражающая человека в самое слабенькое его место. Все низкое, что обычно считается высочайшим, – честолюбие, нечистые инстинкты, страсти, вожделения, изгнанные из души Гуинплена благотворным воздействием несчастья, – сейчас бурной массой Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает нахлынуло на него и завладело этим благородным сердечком. Что все-таки было виною этому? Находка пергамента во фляге, выброшенной на сберегал Великобритании. Такое растление совести неожиданной фортуной бывает достаточно нередко.

Гуинплен упивался гордостью, и душа его становилась при всем этом все темнее и темнее. Таково воздействие этого рокового напитка.

У него Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает кружилась голова; ошеломляющая перемена захватила все его существо; он не только лишь принял ее, да и услаждался ею. Очень длительно не мог он утолить жажды. Разве не добровольно жертвуем мы рассудком, прикасаясь устами к чаше безумия? Он всегда смутно вожделел этого. Его взгляд был всегда устремлен на величавых мира Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает этого, а глядеть – означает вожделеть. Недаром орленок родился в орлином гнезде.

Он – лорд; сейчас это начинало казаться ему совсем естественным.

Прошло только несколько часов, как далековато от него все вчерашнее!

Гуинплен повстречал на собственном пути ловушку: наилучшее оказалось противником неплохого.

Горе тому, про кого молвят: «Счастливец Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает)»

С несчастьем совладать легче, чем со счастьем. Невзгоды наименее губительны для человека, чем благополучие. Бедность – Харибда, достояние – Сцилла. Те, что устояли под ударами грома, падают, ослепленные неожиданным блеском молнии. Ты, не страшившийся пропасти, страшись быть унесенным в облака легионами крылатых желаний. Высота может унизить тебя. Наизловещая опасность падения кроется Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает в апофеозе.

Тяжело узнать себя в счастье. Случай всегда рад надеть на себя личину. Нет ничего обманчивее его. Что он: провидение либо злой рок?

Не всякий огнь есть свет. Ибо свет – правда, а огнь может быть предательским. Вы думаете, что он освещает, а он испепеляет.

Ночь. Чья-то рука ставит Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает зажженную свечу на окно, распахнутое в мглу. Ничтожная сальная свеча кажется во мраке звездою, и мотылек летит на нее.

Его ли это вина?

Огнь зачаровывает мотылька так же, как взор змеи зачаровывает птицу.

Могут ли мотылек и птица устоять перед этим? Может ли листок не поддаться ветру? Может Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает ли камень не подчиниться закону притяжения?

Все это вопросы вещественные, но они имеют и моральное значение.

После письма герцогини Гуинплену удалось взять себя в руки. В нем оказалось довольно сил, чтоб устоять перед соблазном. Но буря, утихнув на одном краю горизонта, начинает неистовствовать на другом; судьба впадает в не наименьшее Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает ожесточение, чем природа. 1-ый порыв ветра сотрясает дерево, 2-ой вырывает его с корнем.

Как досадно бы это не звучало! Не так ли падают могучие дубы?

И вот тот, кто десятилетним ребенком, оставшись один на Портлендском утесе, бесстрашно смотрел в глаза противникам, с которыми ему предстояло схватиться, – и буре, уносившей корабль Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, на котором он собирался плыть, и морю, поглотившему доску, по которой он желал взбежать на корабль, и сияющей пустоте, грозно отступавшей перед ним, и земле, отказавшей ему в приюте, и зениту, отказавшему ему в путеводной звезде, и кровожадному одиночеству, и непроглядному мраку, и океану, и небу – словом, всем силам Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, заключенным в одной беспредельности, и всем загадкам, заключенным в другой; тот, кто не задрожал и не пал духом перед жестокой враждебностью неизвестного рока; тот, кто еще малым ребенком не убоялся ночи, как старый Геркулес не убоялся погибели; тот, кто в этой неравной борьбе бросил вызов и взял на Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает свое попечение другого малыша; тот, кто взгромоздил на себя, невзирая на слабость и вялость, избыточное бремя и стал еще больше уязвим, но сорвал собственной рукою намордники с монстров мрака, подстерегавших его со всех боков; тот, кто, чуть ли не с колыбели вступив в поединок с своей судьбой, стал укротителем Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает одичавших животных; тот, кому очевидное приемущество сил противника все таки не воспрепядствовало сразиться с ним; тот, кто, несмотря на одиночество, в каком он очутился, когда все покинули его, мужественно принял этот жребий и гордо продолжал собственный путь; тот, кто храбро боролся с холодом, жаждой и голодом; тот, кто, будучи пигмеем Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает по росту, оказался великаном душой, – тот Гуинплен, который одолел лютое дыхание двуликой пучины – бури и несчастья, сейчас пошатнулся под дуновением тщеславия.

И вот, когда рок, обрушив на человека все несчастья, бедствия, бури, катастрофы и смертные муки, лицезреет, что тот все-же устоял, и начинает ему улыбаться, человек, в Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает один момент охмелев, валится с ног.

Ухмылка рока! Можно ли представить для себя чего-нибудть более ужасное? Это – последнее средство, к которому прибегает свирепый искуситель человечьих душ. Судьба, как будто тигр, протягивает время от времени бархатную лапу. Опасные изготовления. Мерзка ласковость этого чудовища.

Каждый знает по для себя, как Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает нередко возвышение совпадает с упадком сил. Очень резвый рост нарушает равновесие и вызывает лихорадку.

Бессчетное огромное количество новых мыслей с головокружительной быстротой проносилось в мозгу Гуинплена; в нем совершались загадочные перевоплощения, непостижимое столкновение прошедшего с будущим; это была встреча 2-ух Гуинпленов, это было вроде бы его раздвоение; сзади Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает – ребенок в лохмотьях, вышедший из мрака, бескровный голодный бродяга, дрожащий от холода и вызывающий хохот; впереди – искрометный, гордый, пышноватый боярин, ослепляющий своим великолепием весь Лондон. Он сбрасывал старенькую оболочку и срастался с новейшей. Он расставался с существованием фигляра и становился лордом. Меняя внешний вид, иногда меняют душу. Минутками все Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает это казалось очень схожим на сон. Это было так трудно, это было и плохо и отлично. Он задумывался о собственном отце. Как мучительно мыслить об отце, которого не знаешь! Он старался для себя представить его. Он задумывался о брате, о котором ему только-только произнесли. Итак, у него есть семья. Как? Семья Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает – у него, у Гуинплена! Он терялся в умопомрачительных гипотезах. Воображение отрисовывало ему прекрасные картины, перед ним, как облака, проходили величавые шествия; ему чудились трубные звуки.

«И к тому же, – задумывался он, – я буду красноречив».

И он представлял для себя свое праздничное вступление в палату лордов. Он заходит туда Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, полный новых мыслях. Сколько нужно ему сказать! Как много накопилось у него мыслей! Какое большущее преимущество имеет он перед ними – он, человек, столько видевший, столько испытавший, столько переживший, столько страдавший, человек, который может кликнуть им: «Все то, от чего вы так далеки, мне было близко!» Этим патрициям, живущим Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает в искусственном, неверном мире, он бросит в лицо нагую правду, и они затрепещут, ибо он ничего не скроет, и они станут аплодировать ему, так как он будет велик. Он будет головою выше этих всесильных людей, могущественнее их всех; он предстанет перед ними носителем света, ибо явит им правду Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает, и меченосцем, ибо откроет им справедливость. Какое торжество!

И в то время как эти совсем ясные и совместно с тем смутные мысли проносились в мозгу Гуинплена, он беспрерывно двигался, вроде бы в бреду: опускался в 1-ое попавшееся кресло, впадал в минутное забытье и вдруг опять вскакивал. Он прогуливался взад и вперед по Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает комнате, глядел на потолок, рассматривал короны, изучал непонятные ему изображения на гербе, ощупывал бархатную обивку стенок, передвигал стулья, разворачивал свитки грамот, разбирал титулы – Бекстон, Хомбл, Гемдрайт, Генкервилл, Кленчарли, ассоциировал меж собою сургучные оттиски царских печатей, дотрагивался до их шелковых шнурков, подходил к окну, прислушивался к журчанию Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает водомета; устремлял взгляд на скульптуры, с терпением сомнамбула пересчитывал мраморные колонны и гласил: «Да, все это явь».

Ощупывая собственный атласный кафтан, он спрашивал себя:

– Я ли это?

И сам же отвечал:

– Да, я.

В нем все еще неистовствовала буря.

В этом вихре эмоций, наполнявшем все его существо, ощущал ли он Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает слабость, вялость? Снимал ли он жажду и голод, спал ли он? Если да, то безотчетно. При сильном духовном потрясении человек удовлетворяет свои физические потребности без всякого роли мысли. К тому же мысли Гуинплена рассеивались, как дым. Разве в ту минутку, когда темное пламя вырывается из клокочущего кратера, вулкан Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает дает для себя отчет в том, что на травке, у его подножия, пасутся стада?

Часы проходили за часами.

Занялась заря, пришло утро. Луч света просочился в комнату, а вкупе с тем и в сознание Гуинплена.

– А Дея? – напомнил он Гуинплену.

Часть шестая

Личины Урсуса


chem-opasni-antibiotiki-v-produktah-pitaniya-dlya-cheloveka.html
chem-opredelyaetsya-cena-tovara.html
chem-opredelyaetsya-skorost-ispareniya-i-v-kakih-edinicah-ona-virazhaetsya-napishite-formulu-dlya-skorosti-ispareniya.html